HOME 1      HOME 2


Тайна (рассказ)

Бриджит Нейман

Феликс спотыкался с одной ноги на другую. За поворотом он услышал шум мотора школьного автобуса. Вот он въехал на остановку и остановился рядом с ним. Дверь открылась. "Здравствуйте, Феликс, вы хотите сесть?". Ханнес, водитель автобуса, улыбнулся ему.

"Здравствуйте Ханнес, да. Я уже ждал тебя".

Он вошел и сел на пассажирское сиденье, которое Ханнес откинул для него. Все называли водителя автобуса "Ханнес". И взрослые в деревне тоже. Ему было около тридцати лет, стройный, почти долговязый, в светлой рубашке-поло и синих джинсах он выглядел молодо. Темно-синяя кепка с козырьком сидела на его голове так, словно выросла на ней. Поскольку маленькую деревенскую школу в Хинтерхаузене закрыли десять лет назад, он возил детей в школу в Нойштадте. Все его знали, никто о нем не говорил. Он приветливо здоровался, всегда приходил, уходил вовремя и понимал, что даже самые бойкие дети остаются сидеть на своих местах во время поездки в автобусе.

Феликс был тише большинства других учеников, всегда сидел в первом ряду справа, без соседей по парте, казался чужаком в толпе смеющихся и лепечущих детей, хотя тоже происходил из одной из старожильческих фермерских семей, отгородивших свою жизнь и возможное от внешнего мира в домах и дворах плотными занавесками перед маленькими окнами и закрытыми воротами, всегда подметавших по воскресеньям внутренний двор и открывавших опрятную гостиную только для входящих.

Но Феликс выделялся, несмотря на свою уединенность. "Деревенские мальчишки называли его Огненной Головой из-за рыжих волос и позвонков на голове, из-за которых и без того щетинистые волосы путались наверху.

"Где он мог их найти", - гадали деревенские жители за своими руками. Его мать носила густой узел из темно-русых волос. С его помощью она пыталась укротить свои кудри. Но это только преуспело. Волосы отца тем временем стали редкими. Ни у кого в семье и в деревне не было рыжих волос, да еще и таких вихрастых.

Только Феликс ходил в третий класс из Хинтерхаузена. По четвергам его уроки заканчивались на час раньше, чем у остальных. Он не проводил этот час ожидания в комнате отдыха, а бежал на автобусную остановку и надеялся, что Ханнес придет раньше. Потому что он ему нравился и он любил его слушать, когда тот рассказывал ему, например, о своих путешествиях в Норвегию. Во время летних каникул Ханнес возил группы с участниками далеко за пределы Нойштадта и окрестностей. Ханнес с восторгом рассказывал о фьордах и громовых водопадах, так что Феликс хотел бы поехать с ним уже в следующем году.

Сегодня Феликс выглядел задумчивым. Он спросил: "Ханнес, это правда, что Норвегия такая замечательная?".

"Конечно, почему бы и нет?"

Феликс толкался и смотрел вниз.

"Ханнес, а в Норвегии иногда бывает грустно?".

"Да, иногда, когда идет дождь. Тогда капли похожи на слезы, и все вокруг мрачное и тоскливое. Ты это имеешь в виду?" Ханнес посмотрел на Феликса. Ответ его не удовлетворил. "Нет, я не это имею в виду. Я имею в виду, что Норвегия наводит на тебя тоску?"

"Почему?"

Феликс посмотрел на Ханнеса. "Ханнес, ты мой друг?

"Да", - ответил водитель автобуса.

"Если я открою тебе секрет, ты не расскажешь его никому в мире?"

"Не скажу. Великое слово чести". Ханнес протянул правую руку для подтверждения и постучал левой по своей кепке.

"Ханнес, вчера я рассказал маме о Норвегии и спросил ее, можем ли мы туда поехать. Я сказал ей, что хотел бы поехать с тобой на автобусе во время летних каникул, потому что ты так много о ней знаешь". Феликс запнулся, посмотрел на свои руки и завязал пальцы узлом, прежде чем продолжить. Ханнес слушал.

"Потом она рассказала мне, что была в Норвегии десять лет назад, но ни с кем не могла об этом поговорить, даже с вами, и что эта поездка изменила всю ее жизнь. Почему тогда, спросил я ее. Тогда она взяла меня на руки. Но я все равно заметил, что она плачет. После этого мои волосы были мокрыми", - выдавил Феликс следующие фразы. Он сглотнул. В горле стоял плотный комок. Он погладил себя по вихрю рыжей щетины, желая проверить, по-прежнему ли она мокрая, и посмотрел на Ханнеса. "Почему ты держишься за свою кепку?

Иногда, Феликс, держись крепче".

Ханнес тоже казался грустным, но все же улыбнулся ему: "О Норвегии мы поговорим на следующей неделе. Смотри, другие дети уже идут".

Когда Ханнес повесил дома свою шапочку на крючок рядом с зеркалом, он заглянул внутрь. На него светился вихор из красной щетины.

Напечатать       уединение     снимки: www.pixabay.com